Порядочная женщина  - Тереза Энн Фаулер

– Думаю, пора воспользоваться хлороформом.

– Нет! Я сказала, что не буду его принимать.

– Даже королеве Виктории давали наркоз при родах. Вы не думаете, что заслуживаете того же?

Заслуживала Альва хлороформа или нет, однако мыслей о том, что она будет лежать без сознания, а руки этого совершенно постороннего человека коснутся самых интимных частей ее тела, она вынести не могла… Не говоря уже о блестящих стальных щипцах, которые он положил на прикроватный столик. Их назначение было совершенно ясным. Она не позволит извлечь своего ребенка при помощи устройства, похожего на механизм для пыток. А что, если она не сможет очнуться после наркоза?

– Вот так, – произнес доктор, закрывая рот и нос Альвы маской. Она сдвинула ее на сторону. Тогда он приказал сестре держать ее запястья и вернул маску на место со словами: – Вы же не хотите, чтобы я сообщил вашему мужу о том, какая вы несговорчивая. Просто не шевелитесь. Когда вы проснетесь, все будет позади.

Альва лежала на спине, руки закинуты за голову – все попытки освободиться были тщетными. Доктор поднес к ее голове пипетку с раствором, и она задержала дыхание.

Он пропитал маску хлороформом со словами:

– Не занимайтесь глупостями. Вы должны дышать, иначе подвергнете опасности жизнь ребенка.

Альва не послушалась, продолжая медленно считать про себя, как делала в детстве. Однажды она дошла до ста тридцати семи.

– Рано или поздно вам придется сделать вдох, – напирал доктор, однако на лице его появилось беспокойство. Возможно, он представил, что скажет ее муж, если из-за упертости врача что-то пойдет не так.

В тишине громко тикали каминные часы.

– Доктор, возможно, если она не желает… – подала голос сестра.

Часы продолжали тикать. Наконец он снял с Альвы маску.

– Ладно, если вам так хочется, продолжайте мучиться.

И Альва продолжила мучиться, бороться с каждой новой волной боли, и вскоре произвела на свет нового члена семейства Вандербильт – девочку с темными волосиками, удивленными глазами и губками бантиком. Она была совершенна. Боль? Какая боль? Только посмотрите на это чудо!

Не помня себя от любви к дочери и благодарности за то, что они обе выжили, она попросила у Уильяма разрешения назвать малышку в честь подруги, которая косвенно поспособствовала ее появлению на свет.

– Консуэло? Красивое имя, – одобрил Уильям, стоя у изголовья кровати, в нескольких дюймах от того места, где он посеял семя, из которого появился вот этот сверток в руках его жены. – Какой прекрасный жест. Кстати, о прекрасных жестах… – Он достал из кармана маленькую коробочку и протянул Альве. Внутри оказалось крупное кольцо, усыпанное бриллиантами. – Небольшое вознаграждение за ваши усилия.

– Оно великолепно! Буду носить его с подвеской.

– Надеюсь на это. А в следующий раз я думаю подарить вам изумруд. Вы любите изумруды?

– Люблю… но давайте не будем торопиться.

– Да, конечно… Я совсем не это имел в виду…

Он дотронулся до крохотных пальчиков малышки.

– Ей будет нужен собственный пони, – решил он и умолк, оглядывая розовую комнату. – Знаете, Уильям Уитни сейчас занимается выведением породы на своей ферме Стоуни-Форд. Я все собирался нанести ему визит, посоветоваться о том, как завести собственную ферму. Возможно, я отправлюсь туда сегодня же.

– Сегодня?

– Почему бы и нет? – Уильям указал на малышку. – Я взял выходной ради этого. Мне больше нечего делать сегодня.

Замок Тандраги, Ирландия, 8 марта